The best way to make others happy is just to be happy
Накопились тут цитаты - буду всех просвящать)
Владислав Крапивин "Бронзовый Мальчик" и "Мальчик со шпагой"
читать дальше
- Неужели когда-нибудь снова будет летнее небо с желтыми облаками, живая трава, лиловые метелки иван-чая, пунцовые лампочки клевера и звон шмелей?
- Нельзя высокие принципы применять к жизненным мелочам.
- Весьма сожалею, но, если вы не перестанете ковырять вашего соседа напильником, я предоставлю вам свободу действий за пределами этого помещения…» ( хочу так с учениками изъясняться!!!)
— Книгу прочитал. «Одиссея капитана Блада»… Мне кажется, человек не имеет морального права читать такие книги, а потом трусить…
Олди "Ойкумена" (да там каждую строчку на цитаты растаскать надо!)
читать дальше
-Сейчас речь пойдет о «проблеме финишной ленточки».
Мы — я имею в виду человечество — категорически не умеем адекватно воспринимать финалы. Счастливый? — нежизненно, скажем мы. Так не бывает. Ужасный? — оскорблены в лучших чувствах, мы браним автора за то, что лишил нас надежды. Дай, сукин сын, хоть парус на горизонте! Двусмыслица? — о, кипя от гнева, мы готовы убить мерзавца, который поставил нас перед выбором. Выбирать — проклятие рода людского, и да минует нас оно!
Открытый? — мы и вовсе лишим эту закавыку гордого имени: «финал». Думать самостоятельно — пытка.
А если в конце повествования стоит жирная точка, всем сестрам выдано по серьгам, а всякому кулику по болоту — честное слово, мы никогда не простим создателю, умело связавшему концы с концами, одного-единственного, зато смертного греха.
Он же лишил нас возможности продолжения, не так ли?!
Финалы — не наш конек. Они оскорбляют человеческое подсознание самим фактом своего существования. Не в этом ли залог нашей чудовищной жизнеспособности?
- Лицо Карла исказила гримаса раздражения. Это лицо, сотканное из противоречий, казалось, было создано для различного рода гримас. «Не дурак выпить!» — утверждали красные склеротические жилки на кончике носа. «Но меру знает!» — возражали живые, любопытные глазки, ярко блестя из-под лохматых бровей. «Повидал разное!» — вмешивались в разговор морщины на лбу, подведенные согласно моде темно-бордовой краской. «А толку?» — насмехались губы, пухлые и наивные, как у ребенка. «Действительно…» — соглашалась трогательная ямочка, абсолютно неуместная на волевом, лошадином подбородке.
-Потому что от фарса до трагедии — тоже один шаг.
Хотите банальность? Наша жизнь короче этого шага.
«Без комплексов, малыш, Задумываться вообще глупо. Раз задумался, два, глядишь, и пропал. Иди, не сочиняй кучу проблем.
- Звезды же сидят на черной лужайке космоса, в креслах-качалках, попивают мятный ликер и смеются над попытками разглядеть их истинную сущность. Потому что издалека ничего не видно. А вблизи никто не может смотреть на звезду, не моргая.
-«Есть вещи, которых лучше не понимать, — сказал Добряк Гишер, сморкаясь. — Есть поступки, о которых лучше не вспоминать. И есть места, куда лучше не возвращаться. Жизнь проста, дружок. Это мы вечно все усложняем…»
-В этих двух словах заключено все счастье, доступное человеку: «Выбор сделан». Иного счастья нет.
-Когда творец кричит на каждом перекрестке, что вложил в творение всю свою душу — он смешон. Когда умоляет пожалеть его, обессиленного, выплеснувшего в равнодушные лица всю кровь из вен — смешон вдвойне. Кому нужна его душа? Кому нужен он без души, оставленной в творении?
Важно другое: появилась ли у творения собственная душа? Единственная и неповторимая
-Труднее всего — делать.
Это значит — ошибаться. Это значит — уставать. Изыскивать средства. Собирать силы. Пахать, как вол. Надрываться, как проклятый. Стремиться к завершению. Пробивать. Строить. Создавать.
Нет, не работать.
Делать.
Это значит — обзаводиться врагами. Привлекать советчиков. На любое дело советчики летят, как сами знаете кто сами знаете куда. Спорить. Доказывать. Нести. Выслушивать дурацкие шуточки. Узнавать, что если бы делали они, то сделали бы лучше. Давиться этим сволочным «бы». Бредить ночами чужим, злым, коровьим; «А м-мы-ы б-бы-ы…» Спать вполглаза. Рвать жилы. Делать, короче.
Ну, вот — сделал. Вытер мокрый лоб. Выдохнул:
«Хорошо! И хорошо весьма…»
-Всякого навидался, разного натерпелся, пуд соли съел и собакой закусил…
-Досточтимая верность. Достопочтенная верность. От-и-до-верность. На-все-сто-верность. А если задуматься: чему верность? Правде, скажете вы. Реальности. Прожиточному минимуму фактов, который мы зовем реальностью. Вот так скажете вы, и попадете пальцем в небо.
Неплохое достижение — пальцем в небо. И пальцу приятно, и небу без разницы. Ходишь потом, демонстрируешь направо и налево чудесный палец, хвастаешься…
Достоверность — это сличение подозрительной загогулины с нашим куцым жизненным опытом. С нашим представлением о том, какие бывают загогулины. С нашей уверенностью, что уж мы-то знаем в загогулинах толк. С нашим убеждением, что любой другой жизненный опыт — чушь и набор фантиков. Достоверность, синьоры и синьориты — это очная ставка чужака-пришельца с Его Высочеством Самомнением, наследным принцем страны Самообмана. И ни на грош больше, право слово.
Шлюха она, эта ваша достоверность.
— Я люблю тебя, жизнь, как ты есть — без нелепой вуали,
С дорогой мне морщинкой, с усталым, измученным ртом.
Мы с тобою вставали, спешили, неслись, уставали,
И давно не нуждаемся в том, что случится потом.
Клен простился с опавшим листом.
-Над головами людей, предчувствуя рассвет, тихо гасли звезды. Удивительные они существа, эти искорки во мгле. Если любоваться ими, сидя в уютных шезлонгах, выставленных на лужайке перед домом, хлебнув глоточек тутовой водки, вдыхая запах маринада, пропитавшего курятину, поджаренную на шпажках, и наслаждаясь приближением нового дня — звезды кажутся милыми котятами.
А если пешком ходить между ними, то так вовсе не кажется.
Вальтер Мэрс "Город Мечтающих Книг"
читать дальше
– Начинаешь с парочки легких афоризмов, например, Окры да Уйлса. Потом смакуешь сонет, скажем, Рарпертки: у него все – пальчики оближешь. Затем – обезжиренная новелла или несколько коротких рассказов. Потом переходишь к основному блюду: роману, мм… например, Бальоно де Закера. Ну, сам понимаешь, поистине солидный том на три тысячи страниц, да еще с изысканными примечаниями! А после, на десерт…
«Иностранные слова называются так потому, что большинству читателей они незнакомы!»
«Если какая-нибудь фраза напоминает тебе хобот слона, который пытается поднять орех, то лучше ее перекроить».
«Толстые книги потому толстые, что у автора не было времени выражаться короче».
- Любопытство – самая мощная движущая сила во вселенной, ведь она способна преодолеть две ее величайшие тормозящие силы – здравый смысл и страх.
- Не мозг управляет нашим сознанием. Нет, им управляет желудок.
– Да, он тоже так иногда думал. Но болезнь не была к нему милосердна, не доходила до того, чтобы его увезли в закрытое заведение и избавили от творчества. До помешательства не дошло. Только до литературы.
– Воски Достей? – переспросил я. – Тот, кто писал уйму депрессивных романов про самокопание? У кого герой все спрашивал себя, человек он ил и тварь дрожащая? (вот сразу угадала Достоевского)
- Данцелот: И еще одно, мой мальчик, тебе надо запомнить: не в том дело, как начинается рассказ. И не в том, как он заканчивается.
Я:А в чем?
Данцелот: А в том, что происходит между началом и концом.
Владислав Крапивин "Бронзовый Мальчик" и "Мальчик со шпагой"
читать дальше
- Неужели когда-нибудь снова будет летнее небо с желтыми облаками, живая трава, лиловые метелки иван-чая, пунцовые лампочки клевера и звон шмелей?
- Нельзя высокие принципы применять к жизненным мелочам.
- Весьма сожалею, но, если вы не перестанете ковырять вашего соседа напильником, я предоставлю вам свободу действий за пределами этого помещения…» ( хочу так с учениками изъясняться!!!)
— Книгу прочитал. «Одиссея капитана Блада»… Мне кажется, человек не имеет морального права читать такие книги, а потом трусить…
Олди "Ойкумена" (да там каждую строчку на цитаты растаскать надо!)
читать дальше
-Сейчас речь пойдет о «проблеме финишной ленточки».
Мы — я имею в виду человечество — категорически не умеем адекватно воспринимать финалы. Счастливый? — нежизненно, скажем мы. Так не бывает. Ужасный? — оскорблены в лучших чувствах, мы браним автора за то, что лишил нас надежды. Дай, сукин сын, хоть парус на горизонте! Двусмыслица? — о, кипя от гнева, мы готовы убить мерзавца, который поставил нас перед выбором. Выбирать — проклятие рода людского, и да минует нас оно!
Открытый? — мы и вовсе лишим эту закавыку гордого имени: «финал». Думать самостоятельно — пытка.
А если в конце повествования стоит жирная точка, всем сестрам выдано по серьгам, а всякому кулику по болоту — честное слово, мы никогда не простим создателю, умело связавшему концы с концами, одного-единственного, зато смертного греха.
Он же лишил нас возможности продолжения, не так ли?!
Финалы — не наш конек. Они оскорбляют человеческое подсознание самим фактом своего существования. Не в этом ли залог нашей чудовищной жизнеспособности?
- Лицо Карла исказила гримаса раздражения. Это лицо, сотканное из противоречий, казалось, было создано для различного рода гримас. «Не дурак выпить!» — утверждали красные склеротические жилки на кончике носа. «Но меру знает!» — возражали живые, любопытные глазки, ярко блестя из-под лохматых бровей. «Повидал разное!» — вмешивались в разговор морщины на лбу, подведенные согласно моде темно-бордовой краской. «А толку?» — насмехались губы, пухлые и наивные, как у ребенка. «Действительно…» — соглашалась трогательная ямочка, абсолютно неуместная на волевом, лошадином подбородке.
-Потому что от фарса до трагедии — тоже один шаг.
Хотите банальность? Наша жизнь короче этого шага.
«Без комплексов, малыш, Задумываться вообще глупо. Раз задумался, два, глядишь, и пропал. Иди, не сочиняй кучу проблем.
- Звезды же сидят на черной лужайке космоса, в креслах-качалках, попивают мятный ликер и смеются над попытками разглядеть их истинную сущность. Потому что издалека ничего не видно. А вблизи никто не может смотреть на звезду, не моргая.
-«Есть вещи, которых лучше не понимать, — сказал Добряк Гишер, сморкаясь. — Есть поступки, о которых лучше не вспоминать. И есть места, куда лучше не возвращаться. Жизнь проста, дружок. Это мы вечно все усложняем…»
-В этих двух словах заключено все счастье, доступное человеку: «Выбор сделан». Иного счастья нет.
-Когда творец кричит на каждом перекрестке, что вложил в творение всю свою душу — он смешон. Когда умоляет пожалеть его, обессиленного, выплеснувшего в равнодушные лица всю кровь из вен — смешон вдвойне. Кому нужна его душа? Кому нужен он без души, оставленной в творении?
Важно другое: появилась ли у творения собственная душа? Единственная и неповторимая
-Труднее всего — делать.
Это значит — ошибаться. Это значит — уставать. Изыскивать средства. Собирать силы. Пахать, как вол. Надрываться, как проклятый. Стремиться к завершению. Пробивать. Строить. Создавать.
Нет, не работать.
Делать.
Это значит — обзаводиться врагами. Привлекать советчиков. На любое дело советчики летят, как сами знаете кто сами знаете куда. Спорить. Доказывать. Нести. Выслушивать дурацкие шуточки. Узнавать, что если бы делали они, то сделали бы лучше. Давиться этим сволочным «бы». Бредить ночами чужим, злым, коровьим; «А м-мы-ы б-бы-ы…» Спать вполглаза. Рвать жилы. Делать, короче.
Ну, вот — сделал. Вытер мокрый лоб. Выдохнул:
«Хорошо! И хорошо весьма…»
-Всякого навидался, разного натерпелся, пуд соли съел и собакой закусил…
-Досточтимая верность. Достопочтенная верность. От-и-до-верность. На-все-сто-верность. А если задуматься: чему верность? Правде, скажете вы. Реальности. Прожиточному минимуму фактов, который мы зовем реальностью. Вот так скажете вы, и попадете пальцем в небо.
Неплохое достижение — пальцем в небо. И пальцу приятно, и небу без разницы. Ходишь потом, демонстрируешь направо и налево чудесный палец, хвастаешься…
Достоверность — это сличение подозрительной загогулины с нашим куцым жизненным опытом. С нашим представлением о том, какие бывают загогулины. С нашей уверенностью, что уж мы-то знаем в загогулинах толк. С нашим убеждением, что любой другой жизненный опыт — чушь и набор фантиков. Достоверность, синьоры и синьориты — это очная ставка чужака-пришельца с Его Высочеством Самомнением, наследным принцем страны Самообмана. И ни на грош больше, право слово.
Шлюха она, эта ваша достоверность.
— Я люблю тебя, жизнь, как ты есть — без нелепой вуали,
С дорогой мне морщинкой, с усталым, измученным ртом.
Мы с тобою вставали, спешили, неслись, уставали,
И давно не нуждаемся в том, что случится потом.
Клен простился с опавшим листом.
-Над головами людей, предчувствуя рассвет, тихо гасли звезды. Удивительные они существа, эти искорки во мгле. Если любоваться ими, сидя в уютных шезлонгах, выставленных на лужайке перед домом, хлебнув глоточек тутовой водки, вдыхая запах маринада, пропитавшего курятину, поджаренную на шпажках, и наслаждаясь приближением нового дня — звезды кажутся милыми котятами.
А если пешком ходить между ними, то так вовсе не кажется.
Вальтер Мэрс "Город Мечтающих Книг"
читать дальше
– Начинаешь с парочки легких афоризмов, например, Окры да Уйлса. Потом смакуешь сонет, скажем, Рарпертки: у него все – пальчики оближешь. Затем – обезжиренная новелла или несколько коротких рассказов. Потом переходишь к основному блюду: роману, мм… например, Бальоно де Закера. Ну, сам понимаешь, поистине солидный том на три тысячи страниц, да еще с изысканными примечаниями! А после, на десерт…
«Иностранные слова называются так потому, что большинству читателей они незнакомы!»
«Если какая-нибудь фраза напоминает тебе хобот слона, который пытается поднять орех, то лучше ее перекроить».
«Толстые книги потому толстые, что у автора не было времени выражаться короче».
- Любопытство – самая мощная движущая сила во вселенной, ведь она способна преодолеть две ее величайшие тормозящие силы – здравый смысл и страх.
- Не мозг управляет нашим сознанием. Нет, им управляет желудок.
– Да, он тоже так иногда думал. Но болезнь не была к нему милосердна, не доходила до того, чтобы его увезли в закрытое заведение и избавили от творчества. До помешательства не дошло. Только до литературы.
– Воски Достей? – переспросил я. – Тот, кто писал уйму депрессивных романов про самокопание? У кого герой все спрашивал себя, человек он ил и тварь дрожащая? (вот сразу угадала Достоевского)
- Данцелот: И еще одно, мой мальчик, тебе надо запомнить: не в том дело, как начинается рассказ. И не в том, как он заканчивается.
Я:А в чем?
Данцелот: А в том, что происходит между началом и концом.
@темы: Un elenco di anno
А вообще я рада, что тебе понравились))) Ты у нас любитель цитат, так?
И даааа, очень понравилось)) Хорошие цитаты вроде изюма в ванильном пироге, а я очень люблю изюм! *смеётся*
фуа-гра что за зверь?
развитие героя - это да...Ты Джордана не читала? Там 14 томов про то, как паренек стал Властелином мира)
Ага, если бы... В том смысле что он его, конечно, сжёг, но вот черновики и рабочие версии - остались. Всё это дело после смерти Гоголя собрали в кучу, причесали и издали под названием ""Мёртвые души. Том 2". И в школе обязательным было изчение не только первого, но и вот этого второго тома, который я читала с удивительным для меня самой отвращением. М-да.
что за зверь?
Паштет из гусиной печени. Считается французским деликатесом)) Никогда не пробовала его, но фуа-гра стало именем нарицательным, когда необходимо вспомнить о деликатесах))
А Джордана, увы, пока не читала)) Но у меня всё впереди))))